Ощущение, что очень скоро он раскается из-за так и не отданного приказа на отход, стало почти нестерпимым.

Когда всадники появились вновь, их было только двое, третий куда-то исчез. Видимо, спешился и зачем-то остался за теми крайними строениями. Рыцарь и оруженосец не спеша ехали по проходившей через поселок грунтовке, время от времени они скрывались за домами, потом появлялись опять.

В самом центре поселка они разделились. Рыцарь остался гарцевать на месте, оруженосец спрыгнул с седла и резво побежал дальше. Конь его, как собака, трусил следом.

Время тянулось тягуче медленно. Андрей глянул на часы. Этот железный призрак торчит на виду уже минут десять…

В этот момент все и началось.

Крик, протяжный, тоскливый, раздался от строений, за которыми остался первый оруженосец. Андрей достаточно долго пробыл на войне, чтобы понять: бедолагу не просто убивают, а убивают изощренно. Крик скоро перешел в захлебывающийся предсмертный хрип. Кого убивают и зачем, было неясно, а ночь взорвалась шумом беспорядочной стрельбы. Бой начался сам собой и никем не управлялся. Да и как им можно было управлять без связи?

Комков вдруг обнаружил, что сосредоточенно бьет одиночными по главному рыцарю. Как всегда с началом боя, страх, сомнения, колебания ушли куда-то, чтобы не мешать. Андрей действовал привычно, как машина. Выстрел, корректировка, еще выстрел. Благо, цель не пыталась укрыться от их огня. Пули поднимали пылевые фонтанчики, крошили камень стен. Конь плясал на месте, приседал на задние ноги, беспокойно дергал головой. Рыцарь, натянув поводья, твердой рукой сдерживал встревоженное животное. Он не обращал внимания на злобно жужжащих вокруг и жалящих его свинцовых пчел, только настороженно ворочал по сторонам несоразмерно большой, в ведерном шлеме, головой. Засекает огневые точки, отметил краем сознания Андрей. Он отчетливо видел попадания, свои и чужие. В шлем, в щит, в нагрудник, в налобник коня. Всадник и животное заметно дергались от них, но, кажется, пули не причиняли им никакого видимого вреда.